Художник, разгадавший тайну молекулы светаКультура и искуствоСтатья - Контент-издательство WebTexts


Вход | Контакты
Главная | Статьи | Новости | Пресс-релизы | Интернет ресурсы | Как работает
Главная > Публикации > Культура и искуство

Художник, разгадавший тайну молекулы света

Источник: ХайВей | Прочитать на источнике


Художник, разгадавший тайну молекулы света Представляете, какой-то из художников приходит в Академию Наук и говорит, что он разгадал форму корпускулы. Понятно, что у художника нет никакой ученой степени, и даже обычный предмет физики он учил много лет назад.
Я обращаюсь к историческим аналогиям и нахожу работы Леонардо Да Винчи. Сколько схем и технических решений, которые были реализованы только спустя несколько столетий. Я нахожу фантазии писателей, которые были воплощены в сферах, о которых ученые даже не помышляли.


Молекула света. Так называется серия работ художника и скульптора Александра Метлицкого. Конечно, грамотно было бы написать корпускула, но художник почему-то написал именно так. Серия представляет собой десять или двенадцать идеальных сферически не переплетающихся между собой в три-четыре пальца толщиной «шланга» без начала и конца. При всей простоте изначальной формы, понимаешь, насколько сложно было создать эстетическую гармонию внутри такой конструкции.


Почему мы ничего не слышали об этом художнике? Кто он и откуда? Где его работы, какие выставки проходили?


Это грустная история о художнике, изгнанном из мира задолго до его физической смерти. Александр Метлицкий родился 19 января 1953 года и рос в обычной семье в деревне Прудищи, Смолевического района Минской области.


Я не сразу нашел эту деревню, отправившись по карте в направлении Прудищ.


Проезжая Логойскую гряду, представляющую собой редкую для Беларуси холмистую местность, между Смолевичами и Логойском я уже тогда понимал, что это место где-то здесь.


Я буквально чувствовал это.


Ланшафт – это очень важный фактор для формирования творческого человека. Это именно то, чего не хватает такому человеку в сплошь равнинной Беларуси.


Наконец, я спросил у водителя маршрутки «Жодино-Логойск» и повернул в сторону деревни Юрьево.


Это необычное место.


Я сделал несколько фотографий.


Они расскажут лучше меня.


«Отец вернулся с войны в 1946 году инвалидом, и хотя одиноких женщин было после войны много, за него пошла моя мать, страдающая с детства на зрение. Они справили свадьбу, потом построили дом в деревне. Нас было трое: старшая сестра Валентина, Шурик, и я.» – рассказывает родная сестра Метлицкого Мария.»


Александр был обычным деревенским парнем. Только иногда в отличие от резвившихся сверстников подолгу сидел на «святой горе». Говорят, когда-то здесь была часовня, откуда открывался вид на три деревни, лесные массивы, хаотично разбросанные среди полей и голубых водоемов.


Кто-то принес в дом селедку, завернутую в газету, где было объявление о наборе в художественное училище в Минске. Совсем юный Шурик в 12 лет сам собрался в город, пришел в приемную комиссию и поступил. Это было почти невероятно, чтобы простой деревенский парень, где и простые предметы вроде математики и литературы, преподавались плохо; вдруг взял и поступил в элитную школу. Но, заметили юное дарование.


Всесоюзную известность Метлицкий получил, когда в Третьяковке выставили его скульптуру «Трудные времена». Эта скульптура, выполнена в реалистичном стиле, преисполнена движения, необычной целеустремленности.


Три фигуры - вождя (Ленин), близкого соратника (Дзержинский) и народа (матрос) изображены в порыве революционной страсти. Им нет времени жить обычной монументальной жизнью. Стоячая и застывшая советская монументальность уступала Метлицкому в этой прозорливой находке, когда сама каменная глыба могла как представляется, глядя на это произведение, двигаться. Прошли годы идеологической ломки, но некоторые произведения, несмотря на одиозные персонажи остаются талантливыми. Что делать – это было такое время.


В этом же стиле Метлицкий выполнил работу «новобранцы».


Уже в 1978 году состоялось «посвящение» Александра Метлицкого в богемные московские круги.


Его заметили, было много работы, пошли хорошие заработки. Но, Метлицкий не хотел и не мог отрываться от своих корней. Он жил между Москвой, Минском и Прудищами, часто искренне не понимая, почему дома к нему относятся настороженно. Ему хотелось, чтобы его любили, ведь он, самодостаточный, творческий человек любит всех и не смеет драться за мелкое жизненное пространство, кусок провианта.


В какой-то момент он начал покупать эту любовь, слишком много сил и энергии уходило на реальную работу. Некогда такому человеку разбираться с социальными процессами собственной жизни.


«У нас всегда было много добра, друзей, я сервировала стол салфетками, мы старались, чтобы все было на высоком уровне. Всегда приходили Сашины друзья, в доме все было», - говорит Ирина Метлицкая, жена Александра.


Я поднялся на эту гору. Это даже не гора, а холм. Дорожка ведет наверх, совсем рядом с домом Метлицких в Прудище, она пролегла мимо кладбища, рва, когда-то выкопанного для учений. Там, как говорят в деревне, «прятался танк».


Ров давно зарос, идешь вдоль, рассматриваешь ровные разноцветные волны дикорастущих полевых и лесных растений, и вдруг…

… открывается невероятная картина. «Ланшафт» – плохое слово. Не наше. А это – открывается глубокое дыхание. Дыхание воображения и чувств. С каждым шагом меняется картина, она объемна и лесные заросли, водные глади, поля ржи мельчают, уходя в бесконечно-голубое белорусское небо с проплывающими изменчивыми облаками.


Неужели он не понимал, что зависть художественному таланту самая яркая и обжигающая из человеческих чувств. Это главная творческая мотивация, рождающаяся в противостоянии вдохновений. Еще и удобренная местечковыми предрассудками.


Да, он творческий человек, никогда не участвовал в чиновничьих играх. Зачем? У него своя судьба, вольная, достаточная. Здесь, за его столом, хватит всем.


Есть ощущение бесконечных возможностей. Оказывается это так просто, если у тебя бывает это самое вдохновение. И оно не покидает – простая юность, жесткая философия армейских будней, много друзей и любимая женщина из высшего света. Что еще нужно творческому человеку? Салфетки, свежая ребашка и творчество с утра до поздней ночи.


Как радостно было ему возвращаться в Минск, садить на плечи маленькую Анютку и бегать по мастерской. Милый, безгрешный ребенок, ты не будешь знать злого и убогого мира, в котором дерутся за черствый кусок хлеба! Художник безгрешен в своих мыслях. Глядя на произведения искусства, иногда кажется, что то, что не смог доделать Всевышний, он через избранных людей делает это их руками. Он справлялся с эстетикой этого своего нового мира, чуть хуже получалось с необходимостью жить еще и обычной жизнью мужа. Как же повезло? С Ириной можно разговаривать на эти темы, она спорит, не соглашается, но мы говорим только об этом. Ее ощущения так близки, никакого быта. Она все обставляет так незаметно, только нужны средства, больше намного, чем в обычной жизни и у нее это здорово получается.


Ее семья не очень гордилась выбором дочери, поэтому Александр совершил первую ошибку – он был вынужден отказаться от приглашения своих родителей на свою свадьбу. Ведь это другая жизнь, другие люди. Что скажет его новые знакомые из высшего света? Вдруг скажут, что он зря ворвался в нее всем своим талантом и неизвестно откуда взявшимися возможностями, пусть же ничто ее не портит, ведь он добр и заботлив к странным хлопотам родителей и сестер.


- Зачем тебе этот дом?, - допытывался Мишаня, близкий деревенский друг Шурика (так в деревне называли Метлицкого).


-

Иногда происходили такие разговоры в деревне, когда Метлицкий повадился в родные места. Отчего нам не хватает места? Отчего мы такие диктаторы в своем в общем скромном быте?


Он не знал, что через много лет, когда свалится на него болезнь, он вернется сначала в родительский дом, а потом через пару домов по этой же улице – купит себе деревянную избу, в которой ему так и не доведется жить. За ним будет ухаживать сестра, которая всегда обижалась на брата, но в трудную годину…


В 1984 году Метлицкий организовал свою выставку. Настоящую. Персональную. В 31 год это был один из самых перспективных скульпторов Белоруссии. Шли заказы, было много монументальной работы, Метлицкий работу любил и откликался на официальное участие и на подряды «без имени». Брежневский период правления СССР особенно славился множеством монументальных «новостроек», чем дальше война, тем больше правители старались напомнить о ней, о войне. Как будто хотели найти в прошлом что-то настоящее, безвозвратно утерянное. Эти памятники напоминали населению, что «бывали времена и похуже», но жить было веселее.. Действительно, дефицит продуктов, номенклатурная избранность, расхождение ожидания и результатов давали повод для появления фундаментальных «храмов соцреализма». На эти работы не скупились. За одну такую работу часто можно было купить «Волгу». Но, художники как хорошо зарабатывали, так же Москва и большая веселая компания художников позволяла все «спускать». Даже тогда, оказывается, было множество соблазнов. В какой-то период у Метлицкого был даже столик в престижном ресторане «Прага», он совершал много поездок по большой советской стране.





- Ир-р-ро-чка, это мы опять, - в дверь гостиничного номера настойчиво постучали, - дай ручку!


Два выпивших человека пошатывались возле номера, настойчиво стуча в дверь. Было 2 часа ночи. Неожиданно дверь приоткрылась, в проем выпорхнула белоснежная гибкая рука. Ночные странники, сначала один, потом второй, припали губами к руке. Раздалось чувственное чмокание, как будто кто-то умирая от жажды, дорвался до крынки воды. Так же неожиданно рука упорхнула в проем и щелкнул замок двери. Странники пошатались, поглядели друг на друга не видящими белками: «Пшли дальше?», - спросил один. «Пашли».

Так проходили будни художников, «весело» проводивших время в московских гостиницах, престижных выставках.


В конце 2002 года Александра, наконец, выпустили из психиатрической лечебницы в Новинках, где он содержался «под надзором», находясь под уголовным преследованием за драку, учиненную с бывшим майором, который добросовестно выполнял свои обязанности охранника художественной мастерской. Тому просто сказали присматривать за Метлицким, и когда тот собрался выйти за сигаретами нарвался на своеволие художника. Как можно закрыть в клетку художника? Его обрабатывали инсулином, врачи той поры были воинствующими материалистами, они первые, кто не верил в силу природы. Возможно, тогда было бы достаточно, дать пройти болезни Метлицкого в освобожденной от социальных нагрузок, обстановке. А, может, и наоборот. Это был период, когда творческие люди «горели» десятками: Высоцкий, Даль, Миронов… Вот, и психика Метлицкого уже не выдерживала, жизнь пошла по кругу с неизменными приступами.


Последние годы художник всего три-четыре месяца в году был «в норме». Такова была чья-то воля. Но люди хотят воздействовать на людей, они хотят быть уверенными в чужой адекватности. Зачем придумывать? У людей всегда есть очень много средств не отпустить воображение, воздействовать на физическое физически.


Таксист неожиданно полез на рожен, Шурик сказал, чтобы он включил счетчик, что он заплатит столько, сколько будет на счетчике и «договариваться» о цене он не хочет. «Сами мухлюете, если на такси катаетесь, - раздраженно сказал таксист, - а другим не даете». Такси резко затормозило на Юбилейной площади. «Только этого нам не хватало, - подумала Ирина, - все ведь так хорошо прошло». Иногда такая принципиальность Шурика «вылазила боком», ведь так все хорошо в этот день складывалось. Вообще 1984 год для Шурика был удачным, за неполный год уже три персональных выставки, включая «Третьяковку». Зачем же эти все злоключения из-за амбиций таксиста?


«Ладно, пошли, найдем другого таксиста», - Ирина потянула Шурика за руку из салона. «Ну, ты, чмо…», - только и сказал Метлицкий. Они вышли в ночную неуютную темень, Метлицкий рылся в поисках сигарет.


- Эй, ты, придурок, подари девку!, - раздалось из темноты. Шурик посмотрел в сторону, откуда доносился голос. Красные беснующиеся волны застили глаза. Как так можно обращаться с ним?


- Проходи, своей дорого.., - фраза повисла незаконченной, один из двух невесть откуда взявшихся парней ударил Шурика.


Это было настоящее побоище. Крепкий и гибкий Метлицкий долго противостоял в драке, но это были настоящие убийцы, которые пытались во что бы то ни стало свалить его с ног. Разбить лицо, причинить увечье. Старались бить по голове. Было совсем непонятно - зачем они так упорно продолжают бить столь неподатливую жертву? Мало ли девок в Минске?


Ирина пыталась остановить проходящие мимо автомашины, наконец, бросилась на капот замедлившего ход одного из проходивших автомобилей. «Помогите! Мужа убивают!», - кричала она, повторяя не своим голосом. Ира с трудом затолкала своего Сашу в автомобиль сердобольного гражданина, но оглянувшись заметила, что коротко стриженные парни, избившие Метлицкого побежали, сели в УАЗ, стоявший неподалеку, и быстро скрылись за углом.


Кто же ездит на УАЗах? Неужели милиция? Как же это так.?


«Это мои гвоздики, - Александр, находясь почти без сознания, что он делает и что происходит, собрал разбросанные на тротуаре и дороге красные гвоздики со сломанными стеблями, которые они с Ириной везли с выставки.» Художник в любую минуту своей жизни оставался художником.


По дороге и много лет позже так и не оставляли мысли Ирину: кому же Метлицкий перешел дорогу настолько, чтобы так поступать с ним?








Через несколько лет на ретгеновском снимке у него найдут место в мозговой части в затылочной области, которое, возможно, тогда, в драке, повредили.


«Обычная, бытовая драка на улице, - часто думала об этом Ирина, - но почему так жестоко?». Неужели кто-то заказал? (Тогда и выражения такого не употребляли) «Конечно, - говорили много позже «знающие» люди». Тогда кто? Кому это выгодно? Конкуренты? Да, был один человек, который зачем-то во время выставки в Минске сказал, что Метлицкий в Братиславу не поедет. Даже совсем определенно сказал: «Его не будет».


Метлицкого, действительно, уже нет более десяти лет, как социального человека. Его все боятся, он жутко непредсказуем. Он может испортить любой праздник, а все почему-то хотят с ним встречаться именно как праздник. Ему нельзя пить, возбуждаться, а его близкие, «культурные» люди привыкли жить в празднике. Это так, когда за личиной общего фальшивого веселья можно скрыть отсутствие тепла. Кто ему дает тепло последние годы? Кто его по-настоящему любит? Дочь, которой он отдавал дни своего просветления как уроки живописи? Она хорошо повторяет уроки, но у нее не получается что-то свое. Она стремится к формальному пониманию, но где он для нее как человек?

«Говно», - сказал Метлицкий и ударил металлическим прутом по работе. Работа раскололась на три крупных куска и несколько мелких…


Буквально через неделю, после драки на Юбилейной площади Метлицкий все-таки уехал в Будапешт. Словакия встречала хорошо, работы пользовались успехом. После ресторана пошли с Сашей Грицаем прогуляться по городу и зашли в кинотеатр, показывали фильм про войну. Это был жестокий фильм, словаки показывали некую «правду», в СССР еще недоступную. Там-то впервые у Метлицкого «съехала крыша». Он вообразил, что он герой, который не сдается фашистам, получил по физиономии от него друг, который хотел его утихомирить. Весь в крови и растерзанной одежде Александр попал в будапештскую полицию, а затем в психиатрическую лечебницу, где его хорошо запомнили и сравнительно быстро поставили на ноги. Это была короткая вспышка болезни. Первая.


- Зачем тебе это? - спрашивал высокопоставленный чиновник Ирину, - такие приказы всегда отдаются устно, - ты же знаешь какая у нас страна, делая ударение на слове «знаешь».


- Да, но я должна знать кто это сделал!, - она была непреклонна.


Этот чиновник любил искусство и заходил к Ирине на час-другой. Они беседовали об искусстве, художниках. Ирина заведует салоном при союзе художников Беларуси, продает картины.





- Ты, ведь знаешь, что люди стремятся к своим целям и у них на дороге иногда возникают препятствия. Нужно знать есть ли у тебя такие препятствия, не ввязываться с более сильным противником, а еще обязательно просчитывать собственную позицию. Не стоишь ли ты на чьем-то пути, и что можешь противопоставить, - сегодня Андрей Петрович был словоохотлив как никогда.


- Давайте я вам сделаю чаю, - сказала Ирина и сделала движение, чтобы пригласить гостя в свой кабинет.


- Хорошо, только если это не очень сложно.


Они прошли в кабинет Ирины, где висела всего одна картина, известной во Франции художницы Смирницкой, писавшей постмодернизм.


- Вы совсем его не знали. Он художник от Бога, какие «просчитывания», Андрей Петрович?


- В том-то и беда для таких людей, Ирочка, - гость перешел на уменьшительную форму обращения.


Как будто давал понять какая она еще маленькая.


«Как же его теперь называть? Андрюшенька?, - Ирина в страшном сне не могла такое представить, что такого человека, заместителя министра культуры, которого все бояться можно так называть.» От такой мысли она невольно улыбнулась.


- Так-то вам лучше, - Андрей Петрович посмотрел пронзительным взглядом в черные глаза Ирины, - вы совсем другая, когда улыбаетесь.

- Знаете, я совсем закрылась от чувств других людей после него, после того, что с нами было. Я, знаете, перестала различать доброту. Ирина включила электрический чайник, начала доставать чашки, сахар в прозрачной полиэтиленовой коробке с красной крышкой.


- А, что такое доброта, по вашему? Вы кому-то зачем-то интересны, вот он и расположен к вам по-доброму. Не обязательно все эти чувства останутся добрыми. Так о чем идет речь?


- Мне кажется об интересах. Которые в данный момент могут совпасть. Их и нужно развивать. Другие контакты обычно неглупые люди стараются исключить.


Ирина понимала, что из конкретного русла разговор перешел в абстрактный и нет никакой уже возможности вернуться. Неужели он хочет сказать, что нет смысла знать кому перешел дорогу Метлицкий? Андрей Петрович ответил, как будто угадал ее мысли.


- Я не хочу сказать, что не нужно знать кому перешел дорогу ваш бывший супруг.


Ирина с интересом посмотрела на собеседника.


- Что угадал то, о чем вы подумали? Ох, Ирочка, как же вас папа берег от жизни! Я его лично не знал, но, насколько я знаю, человек бывалый был.


- Мы очень мало общались, у них была своя правда про меня. Особенно после моего «скороспелого» замужества. Знаете, золотая молодежь, у меня к 19 годам уже столько всяких экспериментов было. Как они не относились к культуре Саши, с другой стороны обрадовались, что я пошла за Метлицкого, родила Аню..


- А к нему вы как относились?


- Как к человеку талантливому, а как к мужу – никак. С ним было интересно, мы много ездили. Анечка с бабушками, а мы все по выставкам, одевались неплохо, всегда стол был сервирован. До сих пор не люблю так, чтобы – стол, колбаса в бумаге из магазина нарезана.


- Кстати, может мы где-нибудь найдем такой сервированный стол?


Ирина была так увлечена работой, что даже не могла предположить такой поворот разговора. «Что же ему надо?, - подумала она, но пытаясь скрыть свои мысли попыталась улыбнуться.»


- Да, вам тяжело скрыть свои мысли, - доброжелательно заметил Андрей Петрович.


- Могли бы и не заметить, смутившуюся женщину, - игриво произнесла Ирина.


Чайник вскипел и автоматически выключился.


- Но, я так не могу, - Ирина посмотрела вниз и руками натянула нижнюю часть кофты с вышитыми яркими цветами, отчего немного выпятилась грудь.


- Ничего, можете, - самоуверенно сказал чиновник.


В «своей» среде у него была кличка «Зверь». Он владел жутким темпераментом. Или скажем так – им владел жуткий темперамент. Он мог часами двигаться энергично, ни на минуту не прекращать такое движение. Казалось, в нем внутри что-то горит, извергая такие действия, в которых нет ни мгновения сомнения. Внешняя сила управляет им в такие часы, никто и ничто не может отвлечь его. Именно в такие его стремительные рабочие часы кажется, что Всевышний управляет им, сам говорит почти тоже самое – «Это не я, мне мое тело не подвластно, меня кто-то ведет и нет сил к сопротивлению.»


Иногда такое случалось вечерами, он мчался в мастерскую, мог работать ночь напролет, много курил, не мог успокоиться, пока все не получалось так, как надо. Работа скульптора – это тысячи движений рук, когда он работает с пластилином, тысяча движений воображения, когда работает с камнем. Нельзя ошибиться, снимая пласт за пластом, слои хрупкого материала.


«Виноваты не столько алкоголь или сложности в личной жизни, виноват его темперамент., - говорит врач в Новинках, - я видел сотни таких «творческих», - вы знаете, в основном кто у меня лечится? Доктор посмотрел на свой шкафчик, где были разбросаны несколько разбросанных дисков известной белорусской музыкальной группы и аудиокассеты известного белорусского дуэта.


- Для творческого человека, познавшего такое возбуждение, когда рождается нечто дороже любых коврижек. Они всегда возвращаются, ведь часто они в жизни больше ничего и не умеют больше делать. А, потом, всегда рядом есть люди, которые заинтересованы в таком возбуждении человека. Ведь вы хотите, чтобы он приносил вам деньги? И, возможно, не маленькие, - доктор посмотрел на Ирину немного прищурившись. Получилась хитрая наглая мина.


«А, еще говорят, что доктора добрые, - подумала Ирина, вспомнив сказку про доктора Айболита.





- Не хотите отвечать. Не нужно. Вы ведь понимаете, что самый гениальный человек – самый сумасшедший. Например, Ван Гог. Наверняка, знаете его известную историю.


Ирина подумала: «Он начинает издеваться, ведь он знает, что я директор выставочного центра.»


Хотелось уйти, не слушать навязчивую теорию этого доктора, который первый увековечил Метлицкого, взяв логотип Сашиной работы на официальный бланк главной минской психиатрической лечебницы в Новинках. Но нужно было уважить человека, выслушать.


Но вслух она сказала другое, пытаясь посластить ход разговора: «Вообще-то доктора еще обычно у нас умные. – и добавила, - особенно на счет материальных средств.» На мгновение захотелось сказать откровенно, включая ее размышления, после встречи с Андреем Петровичем.


И она добавила то, что никому не сказала бы. Доктор есть доктор. Говорят у американцев откровенничают с адвокатами. У нас, похоже, с докторами.





- А умные настолько, насколько бывают чувственные творческие люди в нашем государстве не нужны. Потому, что они начинают проецировать путь, по которому все мы идем, или скорее – должны идти, благодаря новой идеологической установке. То есть, обязательно есть уже кто-то, кто этот путь в данный момент проектирует и претворяет.


- Вам эти творческие люди портят жизнь. Давайте их нам. Мы даже их почти не колем, только когда очень серьезные обострения. Но мы стараемся им не запрещать работать. Знаете сколько у нас уже работ вашего мужа? Хм…


Доктор вдруг как-то растерялся. Как будто сболтнул лишнего.


- Значит, вы говорите, что если мы его возьмем, а потом вдруг что-то случается с ним – нужно бригаде говорить, что в Новинках он пациент Скворцова?


- Доктора Скворцова, так будет точнее.


- Ну, да. Ирина посмотрела напоследок в шкаф доктора, где стояла маленькая статуэтка Прометея.


Это была маленькая копия работы Метлицкого, которая уже много лет стояла за Дворцом Искусств на улице Козлова. Прометей – скульптура человека с воздетыми обожженными руками-крыльями к небу. Это уже была поздняя, после соцреалистического периода, работа Метлицкого. Он уже обрел свой стиль, лица людей у него уже были с грубо выскобленными углублениями на месте глазных впадин. Нельзя назвать Метлицкого модернистом или постмодернистом. Он всегда находился в отсчетах собственной эстетической линейки. Раньше Ирине было неизвестно – кому пришло в голову сделать Прометея Метлицкого эмблемой психиатрической лечебницы. Теперь она понимала – такой доктор-философ как Скворцов по своей воле не упустит его из своих рук. Странно, что над Домом Искусств и над психиатрическим заведением витает этот ненормальный дух, единый дух отвергнутых из жизни, и принимаемых только своими продуктами, разделенными достатком, славой, «чистым» искусством. Эта символика олицетворяет водораздел жизни промышленного процесса в искусстве: художников в Новинки, их продукцию в дворец искусств на Козлова.


Она ощущала опустошение. Она вышла на улицу, плотнее укуталась в широкий шарф, на улице в плотных одинаковых халатах прогуливались больные. Неужели и Шурик так «гуляет». Боже мой! Зачем же ему нужно это одиночество. А нужен ли он мне? Нет, у меня есть его копия – мой ребенок Анечка. У нее и так травма от него. Она сама когда-то, будучи совсем ребенком сказала: «Мама, наш папа гений. Я его люблю, но он теперь другой, нежели тот, которого я люблю.»


Ирина именно тогда поняла, что нужно делать. Временная разлука превратилась в более продолжительную. Потом еще более, пока она не ощутила, что тяготится им. Он думал иначе. Она была ему нужна по-прежнему. Разлуки он вынести не мог. Он никогда не навязывался другим людям.


Однажды, практически в свой день рождения он ушел навсегда. Говорят, что по какому то неподвластному нам большому счету - только очень хорошие люди уходят из жизни в день своего рождения.




Статьи в разделе

Всю субботу, 9-го августа проходят БЕСПЛАТНЫЕ мастер-классы В WALL STREET

Open-Air от арт-центра 3D живописи WallStreet!
День творчества и впечатлений для взрослых и детей!
Более 10 мастер-классов для разных возрастов от 10 до … !

ADRIATUR.RU НАГРАЖДЕН ЗОЛОТЫМ ПЕРОМ РУСИ

Интернет-портал www.adriatur.ru, рассказывающий о Черногории, стал обладателем Национальной литературной премии. Руководителю портала журналисту Алексею Чурилову в Москве вручили высокую награду – Золотое перо Руси.

Авдонин Виктор Иванович

Авдонин Виктор Иванович

Студенческий конкурс "Хрустальный апельсин"

Студенческий конкурс "Хрустальный апельсин"

Презентация «Свет души». Искусство Нового Века

Приглашаем вас посетить презентацию «Свет души» - первую презентацию совместного проекта «Искусство Нового Века» Книжного клуба «Читай-город» и Издательского дома «Сэнсэй».
Киев, 19 ноября, в 16.00 в книжном магазине "Читай-город", ул. Б.Хмельницкого 3-Б

 
Добавить
Добавить статью
Добавить новость
Добавить пресс-релиз
Добавить ссылку

Тэги

Новые авторы
Рекламное Агентство ASTRA
Юрий Шаталин
Наталья Урусова
icg.kiev
Володя Антонов
Сергій Караванець
Кристина Осипова
eurasia
Элли Лордон
Елена Ломова
Анна Якименко
Оксана Иванова
Иван Кусков
Анастасия Воронова
Владимир Макаров
Марина Демкина
Александр Левин
Oleg Bondarenko
Дарья Олейникова
Евгений Илларионов
Станислав Саранцев
Alex Borisov
Александр
Владислав Корнеев
Камилла Багирова
Влад Лебедь
Андрей Стадник
Катерина Холодило
Александр Бескудников

Рассылки
Подписка на рассылки
Email:

Ваше имя:


Партнеры


© Copyright 2006. WebTexts. Тексты, представленные на этом сайте, могут свободно распространяться при условии сохранения ссылок на автора.



Рускаталог.ком - каталог русскоязычных сайтов Украина онлайн МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов